Усадьба Болотова

Усадьба БолотоваВ ранней молодости заниматься грядками Андрею Тимофеевичу не довелось. Нес армейскую службу, участвовал в Семилетней войне, потом оказался в Санкт-Петербурге — в канцелярии. Имея возможность наблюдать вблизи придворную жизнь, Болотов разочаровался в ней. На неоднократные предложения Григория Орлова поговорить о чем-то крайне серьезном наедине не откликнулся. Так избежал участия в заговоре против Петра III, повлекшем за собой убийство царя, и в двадцать четыре года, получив отставку, стал настоящим сельским жителем… Рад был Болотов возвращению в родную усадьбу Дворяниново, однако с грустью отметил, что все пришло здесь в запустение. Спуск к реке превратился в «наидряннейший косогор», где паслась скотина. Родительский дом обветшал, внутри был темен, скучен и неудобен. Да и находился он в стороне от самого живописного уголка усадьбы на переломе холма.

Не собираясь вести свое хозяйство «так слепо и с таким небрежением, как ведут его многие», в усадьбе Болотов прежде всего составил перечень будущих усовершенствований и, соразмерив его с реальными возможностями, начал с самого главного — дома и сада. Тимофеевич поделился в статьях «О строении». Начинающему это столь важное дело он советовал:— место для дома следует выбирать повыше и ни в коем случае не ниже сада, — дом, «стоящий всею длинною своею стороной на полдни (юг), имеет три стороны для житья здоровые»; — и все-таки в расчет надо принимать не только «полуденную линию», а еще и те виды, которые «зрению очей живущих в доме представляться будут». Коли пейзаж дурен, стоит от него отвернуться. Тщеславие, легкомысленность и тогда, два века назад, были отнюдь не редки. Многие современники Болотова в Дворяниново стремились «делать в деревнях домы точно такие, каковые строят в городах знатные и достаточные люди».

И что же? «На бумаге делать можно великолепные замки», а на деле затея «наскучит во-первых карману, а притом легко может строитель принужденным себя увидеть к стыду своему оное строение почти в самом начале или доведя не более как до половины, окончить и в свой век не иметь удовольствия оным пользоваться». И впрямь большая досадная неприятность! Лучше поэтому не гнаться за столицей и построить надежный, крепкий дом в полтора этажа. С кладовкой, сухим погребом для вин, кухней, пред-спальней и спальней, просторной гардеробной, детской, девичьей, чердаком, который нелишне разделить на мужскую и женскую половины. Хорош проект, но как быть, если во всей округе не найти архитектора? Болотов в усадьбе советует не спешить и, прежде чем стены городить, выбрать неподалеку ровную заросшую травой лужайку, запастись колышками, бечевками.

При помощи этих нехитрых средств да лопаты обозначить на земле расположение комнат, окон, простенков, печей. Полоски дерна послужат линиями чертежа. Разумеется, после такой «репетиции» гораздо проще будет грамотно построить хоромы. Долгими зимними вечерами, греясь у этой прекрасной печи, мог Андрей Тимофеевич размышлять над загадками, которые то и дело встречал в саду и огороде. Почему, к примеру, из сеянцев, полученных от семян одной яблони, вышли такие разные растения? Почему на полях, засеваемых отборными семенами ржи и пшеницы, буйствует злостный сорняк костерь?  Чем объяснить очередную неудачу с прививками яблонь? Удастся ли вырастить в здешних местах абрикос, арбуз, дыню? Опыта ни у самого Болотова, ни у назначенного им в садовники дворового человека дяди Сереги не было. Но помогли иностранные книги, упорство и никогда уже не отменявшееся правило: все, что происходит с деревом, кустом, овощем, дорожкой, парком, пасекой, записывать в журнал.

На основе многолетних наблюдений были сделаны открытия по биологии цветения и оплодотворения растений. Теория в свою очередь способствовала практике. Болотову в усадьбе удалось вывести хорошие сорта яблок — Болотовка (Дворяниновка), Андреевка, Ромодановка… Бывало, что удаче эксперимента препятствовали стихии, и кним тоже надо было приспосабливаться. Наблюдая за пораженными стужей садами, Андрей Тимофеевич замечал: — не все породы яблоней и груш претерпевают от морозов равные повреждения; — особенно большой вред причиняют деревьям морозы в последних числах ноября и в декабре, когда еще продолжается сокодвижение. Второй опасный период — конец зимы, начало весны. Редко случается, чтобы дерево сразу погибло от морозов, но «следствия оных сказываются в последующие годы и продолжаются до двух, четырех и более лет, в течение которых поврежденное морозами дерево начинает мало-помалу слабеть, хиреть, терять сук за суком, наконец, совсем погибать».

При первых же признаках обморожения необходимо приступать к спасательным мерам; — действию мороза более подвержены старые и взрослые растения. Поэтому в саду всегда должны быть молодые деревья тех пород, которые желательно сохранить;— от сильных морозов стволы и толстые ветви растрескиваются, разрываются, и из этих трещин вытекает жидкость. Следует еще до наступления весны трещины и разрывы в стволах «расчистить до самого тела и до неотделившейся разорванной кожи, скорее замазывать садовою мазью и все сие место чем-нибудь обвертывать… Что же касается до вреда, причиняемого деревьям морозами вместе с солнцем в первые месяцы весны, то оный случается гораздо чаще… вся кожа с полуденной стороны сперва краснеет, потом отдувается от тела и, растрескавшись, производит под собою гниль… Предохранить же яблони от того можно только прикрыванием полуденного бока стволов чем-нибудь таким, что бы мешало лучам солнца слишком рано жидить и разогревать жидкости, в коже находящиеся…»

У сотрудников дворяниновского музея сегодня почти те же заботы, что у начинающего садовода-огородника Болотова в Дворяниново: наблюдать, открывать неведомое в соавторстве с природой. Правда, им помогают советы талантливого домовладельца и агронома, он же постигал все сам и во многом был первооткрывателем. Надо научиться делать хорошую теплую грядку? Болотов учит, что для нее роют яму в 70-80 сантиметров, на дно укладываются сучья, строительный мусор, потом навоз. Утоптав этот слой, насыпают землю; обивают грядку досками, на них весной по вечерам набрасывают рогожи. Климат изменился не столь уж сильно, но двести лет назад угощали в усадьбе Дворянинове и помидорами, и собственными дынями, арбузами… На высоком берегу Скниги, который Андрей Тимофеевич из «наидряннейшего косогора» преобразовал в свой любимый парк-сад, «гору Авенезер», ныне, как тогда, при нем, расцветают дикая мальва, лилейник, царские кудри.

Рядом с домом на клумбах, устроенных по чертежам усадьбы Болотова, вы увидите нарциссы, тюльпаны, бархатцы, астры… Чтобы цветник всегда радовал глаз, необходимо знать привычки и особенности растений. Так, например, «весною не могут сеяны быть рано и боятся морозов» бальзамины, левкои летние, астры, бархатцы. От осенних холодов «бережены быть должны те же бальзамины и настурция. Не терпят пересадок нигела, или «девица в зеленях», волчьи бобы (люпин), мак, душистый горошек. Аквилегию, боярскую спесь, гвоздики, маргаритки сеют поздней весной и летом, ноготки, амаранты, подсолнечник— осенью». Заботясь о пригожести своего владения, считает Болотов, совсем не обязательно заполнять сад и парк экзотикой и вычурными украшениями.

Ведь «натура таковая, каковая она есть, имеет в себе для нас наилучшайшия прелести». Лет двадцать пробивал идею возрождения болотовской чудо-усадьбы в Дворянинове доктор наук Александр Петрович Бердышев, еще в 1949-м выпустивший книгу о выдающемся русском натуралисте, агрономе, публицисте. Музей открыт, а Бердышев, подобно своему герою, оставил столицу и занялся в старинной тульской деревне сельским трудом, и помог ему в этом Болотов с его подробнейшими трудами о ведении усадьбы. Из города приехала сюда и директор музея Светлана Владимировна Михалева. С помощью энтузиастов она хочет возродить замечательное хозяйство Болотова, чтобы каждый посетитель усадьбы мог постигнуть прекрасное искусство «увеселяться природою».

Комментировать


return_links(); ?> return_links(3); ?> return_links(); ?>
Статистика
Яндекс.Метрика